Интерсубъективная реальность: Мардук превращается в Аpple Назад

Image title

Накопленные к нашему времени знания позволяют говорить глобально и о глобальном. Одним из самых известных и читаемых антропологов современности является автор «Краткой истории человечества» Юваль Ной Харари, израильский исследователь, активно популяризующий научное знание о человеке. Обобщения и провокационный стиль Харари вызывают недовольство у многих его академических коллег, привыкших ходить более узкими, специализированными путями, но делают его книги невероятно популярными у простой аудитории.

Среди прочего Харари, разумеется, касается и вопроса о духах. Духи анимистов, определявшие жизнь общин до аграрной революции, а затем боги язычников и монотеистов вместе со всеми окружающими их мифами предстают у Харари структурными элементами «воображаемого порядка». Без него невозможно было бы объединять людей в иерархические структуры, сначала относительно простые у собирателей, затем всё более прихотливые по мере появления государств и империй, развития письменности, усложнения экономики.

У «воображаемого порядка» по Харари следующие признаки: он укоренен в реальном мире; он формирует желания людей; он носит субъективный характер, но охватывает множество взаимодействующих между собой субъектов, продуцируя таким образом интерсубъективность.

Духи и служение им — не «глюк», не сбой в психике, не культурная форма страха, не невроз на почве желаний, вытесненных общественной конвенцией, и не проявление паранормального. Духи у Харари — это единицы интерсубъективной реальности, которая совершенно естественна и биологична, поскольку без веры люди не способны объединяться друг с другом и эффективно взаимодействовать. Смыкая эволюционизм и структурализм, Харари трактует веру очень широко. Он указывает на религиозную, метафизическую подоплеку и секулярных идей (например, государства или права человека), и экономического функционала (вера в золотой эквивалент, принятые в обществе законы, свободный рынок).

Религии собирателей и охотников были очень узкими и локальными, пишет Харари. Люди почитали духа вон того ручья и вот этой скалы, просили их о чем-то, оставляли им приношения. С аграрной революцией, переходом к оседлости и возникновением государств такие разрозненные духи уходят на второй план, оформляются пантеоны с могучими богами, во имя которых воздвигаются пышные храмы. Затем от политеизма отпочковывается монотеизм, претендующий на всевластие одного-единственного бога и установление одной-единственной истины. Наконец, поклонение богу сменяется поклонением человеку — торжеством гуманизма, в основе которого лежат всё те же интерсубъективные конвенции, до неузнаваемости эволюционировавшие мифы, вера.

Харари сравнивает капиталистические корпорации с древними богами, выросшими из еще более древних племенных и ландшафтных духов. И те, и другие существуют как части интерсубъективной реальности. Накапливая богатства, шумерские жрецы от имени богов нанимали людей, давали им ссуды, облагали налогами: «Совсем как в сегодняшнем Сан-Франциско, где Джон работает на Google , а Мэри — на Microsoft , в древнем Уруке один сосед находился в услужении у великого бога Энки, а другой — у богини Инанны». Энки и Инанна были для шумеров так же реальны, как для нас «Гугл» и «Майкрософт», подчеркивает израильский историк. Да, боги не сами вели свои хозяйства, поскольку существовали только в человеческом воображении, но ведь и юридические лица, корпорации тоже вынуждены нанимать для ведения дел людей из плоти и крови. Эти сущности — боги, партии, государства, корпорации — физически не существуют, но их едва ли можно назвать нереальными, ведь они оказывают на жизнь влияние, не сравнимое по силе ни с каким другим.