Этим постом я хотела бы открыть небольшую серию, большей частью о вОронах и немного о ворОнах. Информацию планирую публиковать по мере ее оформления в текст, доступный для широкого круга читателей и собственно по мере обновления. Это так, лирическое отступление:)
Then this ebony bird beguiling my sad fancy into
smiling,
By the grave and stern decorum of the countenance
it wore,
«Though thy crest be shorn and shaven, thou», I said,
«art sure no craven,
Ghastly grim and ancient Raven wandering from
the Nightly shore — Tell me what thy lordly name is on the Night's
Plutonian shore!»

Как вы уже, наверное, догадались, дорогие читатели, с вОронами у меня сложились особые отношения. Сразу обмолвлюсь, что до определенного момента к этому не было никаких предпосылок. Они мне нравились, но я не чувствовала и не замечала никакой особой связи между нами. Когда я была маленькая — часто гуляла в одном старом саду возле дома и там всегда прилетал один и тот же ворон. Я любила смотреть, как он неподвижно наблюдает за происходящим с ветки старого каштана. Как он охотится. Но потом двор сменился, остался далеко позади меня и с вОроном пришлось распрощаться.
Шли годы, я выросла, поступила в институт, слушала Doors и читала Кроули. Ворон обрел для меня некий мистический ореол, но все же был далеким и непонятным. Всего лишь птицей.

Однажды, мой приятель привел меня в один киевский двор, в котором в вольере жили три ворона. Два помоложе и один постарше (ему более 60-ти лет). И в тот вечер что-то переменилось. Меня неуклонно тянуло возвращаться в этот двор еще и еще. И смотреть. И вот в один из таких визитов я взяла своего друга. Время было — ранние сумерки, сразу после заката (а надо упомянуть, что это мое время). Мы пили вино, вели беседу. Мой друг тихонько играл на флейте. Я начала танцевать. И тут один из воронов (тот, который самый старый) слетел со своей ветки и подошел совсем близко ко мне, насколько позволяла разделявшая нас сетка вольера. Он расправил крылья, развернулся полубоком ко мне, взмахнул крыльями и крикнул. Я продолжила танцевать, а он стал ходить и подпрыгивать взад — вперед, размахивая крыльями и покрикивая, когда я, ошеломленная, останавливалась. Так мы танцевали. Так случилось мое посвящение.

С того дня вОроны вошли в мой мир, или я вошла в их. Между нами установилась прочная связь, но самая теплая с тем, кто танцевал со мной. Позднее вОроны научили меня своему танцу и некоторым вещам. Многому еще предстоит научиться, ведь я только переступила порог…